Я видел разных верующих. Одни горели мгновенья (например, год) и сразу угасали (как падающие звезды). Другие дольше, но их жизнь была с перекосами (кто-то ее физически обеспечивал муж, родители и т. д.) Это похоже на бег на одной ноге. Или жизнь без рук. Пример. Один верующий горячо желал (Божьего) быть пастором. При этом жил в квартире, которую оплачивали (подневольные соучастники распространения Евангелия) родители. Я пытался, объяснить, что пастор живет своей верой, и более того избытком ее служит другим. Верующий пытался быстро бежать, но на одной ноге. Одна женщина пыталась служить Богу, имея неверующего мужа обеспечителя. Я объяснял, что Евангелие не может быть обеспечено по принуждению. Моя вера (в которую входит и финансовая независимость от неверующих родственников) служит людям.
Также видел горящую молодежь. Которая после женитьбы (за муж) оставляли служение. Почему? Огонь не полный (младенческий). Люди горят, не разумея всей полноты жизни. Как будто на одной ноге. И были те, кто своей верой и потом начинали служение, перерастающее в церковь. И те и другие читали одно Евангелие и имели одного Духа. Но те, кто бежал с закрытыми глазами был посрамлен в глазах неверующих. Либо ты посвятил всю жизнь Евангелию, либо не смеши бесов! Аминь!
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Неверие не отменяет Бога - Николай Николаевич Для чего придуманы эти смертные грехи? Для того, чтобы человек был в осуждении к самому себе и что ему нет уже прощения от Бога.
Поэзия : 3) Жизнь за завесой (2002 г.) - Сергей Дегтярь Я писал стихи, а они были всего лишь на бумаге. Все мои знаки внимания были просто сознательно ею проигнорированы. Плитку шоколада она не захотела взять, сославшись на запрет в рационе питания, а моё участие в евангелизациях не приносило мне никаких плодов. Некоторые люди смотрели на нас (евангелистов) как на зомбированных церковью людей. Они жили другой жизнью от нас и им не интересны были одиночные странствующие проповедники.
Ирина Григорьева была особенной. Меня удивляли её настойчивые позиции в занимаемом служении евангелизации. Я понимал, что она самый удивительный человек и в то же время хотел, чтобы она была просто самой обыкновенной девушкой. Меня разделяла с ней служебная завеса. Она была поглощена своим служением, а я только искал как себя применить в жизни и церкви. Я понимал, что нужно служить Богу не только соответственно, не развлекаясь, но и видел, что она недоступна для меня. Поэтому в этом стихе я звал её приоткрыть завесу и снять покрывало. Я хотел, чтобы она увидела меня с моими чувствами по отношению к ней и пытался запечатлеть состояние моего к ней сердечного речевого диалога, выраженного на бумаге. Но, достучатся к ней мне всё никак не удавалось.
